Возвращение из эвакуации

Лебедянь

Проходила южная зима, мы все чаще говорили о возвращении в Россию, написали об этом Лиле и Мише в действующую армию, прося их, чтобы они прислали вызов на поездку. От Юры писем с фронта мы все не получали. Федя понемногу поправлялся, но ходить мог только с костылями. Наконец мы дождались вызова, ехать нам надо было в Лебедянь. К поездке все было готово, и в один прекрасный день мы поехали на вокзал Бешарыка. Билеты достали легко. Было тепло, солнечно, покидали с легким сердцем злополучный Бешарык. Я не помню, провожал ли нас кто-нибудь.

Слева-направо. Слава, Таня и Федор Поповы. Лебедянь

Места в вагоне были для всех.  Мы должны были ехать до Ташкента, там пересадка на московский поезд. До Ташкента поезд шел одну ночь, приехали мы утром рано, вещи перенесли в сквер около вокзала, и начали компостировать билеты. Мы надеялись, что быстро уедем из Ташкента, но просидели в нем несколько дней, наконец, дождались московского поезда,  где нам удалось сесть. Ехали хорошо, у всех были свои места. Приблизительно через несколько суток поезд доехал до Аральского моря. Здесь начинались места, где добывали соль. Несколько станций были полны  продавцами соли. Слава выскакивал на этих станциях и покупал за небольшие цены соль. Набрали мы довольно большое количество. Эта соль нам впоследствии, когда мы жили в Лебедяни, помогла. Мы ее меняли на продукты.

Поезд приближался к станции  (я не помню точно ее название), где нам нужно было сойти и пересесть на другой поезд, идущий до Лебедяни. Выйти из вагона было очень трудно, так как вещей у нас было большое количество, а мы должны были бы пройти весь вагон к выходу. Стоянка поезда была несколько минут. Мы едва успели бы, хорошо, что у Феди оказался ключ от двери вагона, которая была рядом с нами. А ведь Федя был на костылях. Но, слава Богу, все обошлось, мы приехали в Лебедянь! Прерываю эти воспоминания и потом опишу жизнь в Лебедяни.

Сегодня 17 апреля, день нашей свадьбы 1917 года! Прошло столько лет, но всегда этот день и вообще месяц апрель полон воспоминаниями о прошлом, как будто это было все так недавно. И наша поездка в Одессу, которая была очень тяжелой; и как медленно приближался поезд к платформе, на которой уже стоял в ожидании нас Миша, высокий в серой военной шинели! Наш скромный ужин в гостинице. Из гостей была Надя, моя подружка, ее папа, мой шафер, он держал венец над моей головой во время венчания, врач Стоянов, приятель Миши. Вспоминаю наши прогулки к морю и случайную встречу с Мишей Барицким на углу Дерибасовской улицы. Вспоминаю прощальный день, Миша стоял какой-то растерянный, у меня на душе было тоскливо, боялась за него, ведь он уезжал на фронт на войну. Вот мои воспоминания о прошлом, о днях моей юности!

Конец второй тетради.

 

Тетрадь третья. Воспоминания с 1943г. по 1981г.

Продолжаю описывать нашу жизнь в Лебедяни. Квартиру нам нашли в Лебедяни Миша и Николай Иванович, когда их госпиталь стоял в этом городе. Квартира была не особенно удобной, приходилось ходить через кухню хозяйки.  Ко всему этому в комнате не было печки. Но мы скоро вышли из этого положения и печку сложили в своей комнате. Во дворе было очень много кирпичей (была разрушена церковь), мы, то есть Федя (он был главным печником), я и мама таскали кирпичи.  И Федя сложил замечательную печку. Во время приезда Миши они разговорились о дефицитных в то время товарах и решили, что самое выгодное – это продажа зеркал, которые совсем исчезли. Миша дал Феде рекомендации, как их изготовить и дал некоторые вещества для того, чтобы их покрывать. Я ходила к фотографу и покупала пластинки  размером 6х9. И началась фабрикация зеркал. Она продолжалась все время нашего пребывания в Лебедяни.

Я закончила писать об изготовлении зеркал. Каждый базарный день мама ходила и продавала зеркала. Раскупали их очень быстро. Но у Феди не хватало какого-то вещества, и от дождя  все смывалось! В общем, продажа зеркал нам очень помогла в нашей жизни, а также соль, которую мы купили во время переезда из Средней Азии. За стакан соли нам давали курицу или масла. Трудновато было только с хлебом. Я вставала ночью и шла в очередь в магазин, который был, к счастью, недалеко от нашего дома. Хлеб давали черный – по карточкам.  За зиму мы поправились, стали хорошо себя чувствовать.

Теперь о ребятах: Тане и Славе. Они приехали вместе с нами в Лебедянь, был уже август месяц, надо было поступать в институт, держать экзамены. Но в Москву можно было попасть только по пропускам, но они решили рискнуть и поехали.  В поезде им посоветовали доехать до Рязани, а оттуда на электричке до Москвы. Так они и поступили. Федя очень обиделся, что мы ему посоветовали  отложить поступление в институт на год. Слава и Таня были очень бедно одеты. У Тани была юбка из коричневого госпитального халата, на ногах, вероятно, веревочные тапки. У Славы  пальто – военная шинель. Когда они приехали в Москву, решили побывать в Большом театре. Они сидели в партере, и какая-то дама, сидевшая  впереди, сказала, что скоро вся деревня переселится в Москву.

Таня не захотела поступать в институт им. Менделеева, хотя она уже была зачислена  в него на первый курс. Причина была та,  что общежития не было, попала бомба, и оно сгорело. Таня не захотела жить у тети Насти на Петровке, и стала держать экзамены в Тимирязевскую Академию, куда ее и приняли.

Таня Попова. 1944 г.

А Слава свои документы об окончании 10 классов, а он окончил на одни пятерки, послал в институт стали. Я не помню, по какой причине их почему-то отослали обратно в Бешарык. Когда он пришел в институт, его документов там не оказалось, но у него был табель об окончании 10 классов, там были одни пятерки, и его зачислили в институт. После поступления в институт они ненадолго приехали к нам в Лебедянь, мы снабдили их кое-какими продуктами, и наши студенты отправились в Москву  на учебу. Провожать их было и грустно и радостно! Мы остались одни – я, мама и Федя. Была зима, длинные зимние вечера. От Юры письма мы получали редко, он воевал на Рижском фронте. Писала я письма при коптилке, электричества не было. Так коротали мы втроем зиму, наконец, она кончилась. От Лили с фронта мы получили письмо, где она нам писала, что приедет в Новгород Северский, так как скоро у нее будет прибавление семейства. А папа приедет за нами в Лебедянь и проводит к Лиле в Новгород Северский. Наступила весна  и в один из дней, я не помню число, Миша приехал за нами. До сих пор вспоминая его приезд, мне делается горько и обидно, не видались почти год, но приехал не близкий любимый человек, о котором я все время думала и боялась за его жизнь, а чужой с безразличным холодным отношением ко мне.

Новгород  Северский

Мы быстро собрались и двинулись в путь. Хорошо, что мы уехали, а перед самым нашим уходом из квартиры принесли повестку – явиться, я не помню точно куда, кажется, в горсовет.  Как оказалось, соседка, которая  к нам относилась очень хорошо, бывала у нас, написала на Федю жалобу, что он продает зеркала. Вот какие бывают двуличные люди! Все обошлось благополучно, мы вовремя уехали.

Доехали до Новозыбкова, дальше до Новгорода  Северского поезда не шли из-за неисправности  пути. Только случайные товарные, да дрезины курсировали между  Новозыбковом и Новгородом Северским. Мы случайно  попали на проходящую открытую платформу, которая нас и довезла до Новгорода Северского. Лиля нас встретила с радостью.

Елизавета Михайловна Смердова (Лилия Попова) на фронте

Лиля Попова на фронте

Я не помню точно, через какой промежуток времени приехал Николай Иванович. Вечерело, я стояла с моей мамой у стола, он вошел, и, обращаясь к маме сказал: «Вы мама Лили?», я ему ответила: «Нет, мама – я, а это – бабушка Лили». Верно, я ему не понравилась тогда! Через несколько дней он  нашел нам очень хорошую квартиру напротив той, где жила Лиля.  В доме был верхний этаж, в котором мы и поселились. Квартира состояла из трех маленьких комнат и одной большой.  В доме было два выхода: один на улицу, другой – в сад с крутой лестницей.  Я не помню, когда Миша уехал на фронт.

Первый внук

Ждали Лилиных родов. Николай Иванович не уезжал, дожидаясь прибавления семейства. Стояла хорошая теплая солнечная погода. И вот в начале июня утром мы с Лилей отправились в роддом. Было около 5 часов утра. Я ее оставила, а сама пошла домой. Часов в 10 я пошла ее навестить, она лежала спокойно, чувствовала себя хорошо. Я не помню точно, сколько она пробыла в роддоме до родов, но родился Юрочка 4 июня 1944 года. Было раннее утро, я и Николай Иванович пошли навестить Лилечку, она лежала, а рядом с ней – новорожденный сынок. Я помню, Николай Иванович стал его рассматривать и сказал, что у него около ротика такая же складочка, как и у меня. Через 7 дней Лилю выписали, а вскоре и Николай Иванович уехал на фронт. Мы остались одни – я, мама, Федя и Лиля с Юрочкой. Лиля его зарегистрировала.  Спал он не очень спокойно, молока у Лили было вполне достаточно, но с животиком у него было неважно, раз 10-12 в сутки его слабило. И все это нас очень беспокоило.

Вскоре приехали ребята – Таня и Слава на каникулы. Мы стремились их как можно лучше накормить, картошка была, Николай Иванович оставил кое-что нам. Кроме того мы покупали, особенно молочные продукты на базаре. Украинки, очень чистенькие в белых платочках, продавали чудесную сметану.

Юрочку мы все решили окрестить. Я не помню, носили мы его в церковь или на дом пришел священник. Крестный и крестная были Слава  и Таня. Священник сказал, что в календаре имени Юрий нет, а есть Георгий, так его и назвали. Юрочка наш опозорился, когда его опустили в купель с водой, он решил туда пописать.  Таня со Славой со слов священника читали молитву «Верую во Единого бога Отца,…»

Во время своего пребывания в Новгороде Северском ребята помогли нам с заготовкой дров на зиму. Наш дом, где мы жили, стоял на небольшой горке, под которой протекала река Десна, на другом берегу с противоположной стороны простирался сосновый бор. В него мы и ездили заготавливать дрова, лодку нам давали соседи. В лес мы боялись ходить поодиночке, там встречались дезертиры, кроме того, развелось много волков, которые пожирали трупы солдат, оставшиеся после сражения. Зимой волки по льду проходили в город. Мне приходилось очень рано ходить Юрочке за молоком, мы брали его у женщины, которая держала корову. И зимой очень часто я на своем пути видела волчьи следы.

Кончилось лето, и Таня со Славой должны были ехать в Москву в институт. Мы собрали кое-какие продукты, много взять с собой они не могли, так как пешком до станции пришлось идти километров 30, а дальше на поезде до Новозыбкова. Устали они очень, как потом рассказывали.

Все это время я ждала писем от Юры, он писал редко. Лиля жила с нами, Юрочку она кормила грудью, он рос понемногу, более-менее спокойный, спал по ночам хорошо, но с животиком у него не все было благополучно: то понос, то запор. Лиля не собиралась на фронт, а думала устроиться врачом в Новгороде Северском, но Николай Иванович в своих письмах усиленно звал ее поскорее приехать и даже прислал своего ординарца за ней, но она не поехала, отказалась. Прошло некоторое время, и Николай Иванович снова вторично прислал ординарца.

С продуктами у нас было хорошо, так как часто с фронта Миша и муж Лили присылали посылки.

Юрочка рос, прибавлял в весе. Лиля не хотела ехать на фронт. Жалела оставить Юрочку, но после таких настойчивых просьб, пришлось ей согласиться. Приехал ординарец за ней, она очень волновалась, переживала, что оставляет маленького Юрочку. Настал день отъезда. Лиля кормила Юру грудью, пришлось перебинтовать грудь; ей было очень трудно, так как молока было много. Я пошла ее провожать. Попрощавшись с ней, я с тяжелым сердцем  и со слезами на глазах вернулась домой.

Елизавета Михайловна Смердова (Лила Попова), ее муж, Николай Иванович и М.В. Попов (в центре). Восточная Пруссия. 1944 год

Первую ночь я, не смыкая глаз, просидела с Юрочкой, он все время плакал, не спал, молоко ни с ложечки, ни из бутылки с соской не брал. Так прошло несколько дней и ночей. В конце концов, он начал привыкать и стал из ложечки пить молоко, соски тогда было очень трудно достать, они без конца рвались. Ночью он иногда просыпался, я давала ему молоко, а мама грела его на духовом утюге на углях.  Кормили мы его очень хорошо. Лиля часто присылала посылки с сахаром, манкой, когда он немного подрос, мы варили ему бульон, манную кашу, готовили картофельное пюре, кисели. Регулярно мы давали ему витамин «Д» – рыбий жир. Рос он очень хорошо, зубки у него появились вовремя, а в 10-11 месяцев он начал уже ходить. Я каждый день ходила с ним гулять. В зимнее время я закутывала его в ватное одеяло, санок ни у кого поблизости не было, приходилось носить на руках. Он был тяжелый, но я все равно регулярно гуляла с ним. Пеленок у меня почти не было, мы приучили его с 4-5 месяцев обходиться без них. Так рос мой дорогой Юрочка!  Уходя на базар, или еще по каким-либо делам, мы поручали его Феде, он очень хорошо справлялся с ним. Особенных приключений с ним не было, но приходилось следить за ним за каждым шагом. Из комнаты был выход в сени, а там была очень крутая лестница в сад. Однажды, когда он начал ходить, он подошел к столику, который стоял в углу, на нем были всякие мои безделушки, зеркало, он, недолго думая, схватился за скатерть и все опрокинул на себя, но обошлось все благополучно! Никакими болезнями он не болел, рос здоровым упитанным ребенком.

Последняя встреча со старшим сыном Юрой

Понемногу проходила зима, приближался Новый год! И вот в один из зимних дней к нам с фронта приехал мой сын Юра. Итак, Юра встречал новый год с нами, я что-то не помню, как мы его встретили, вероятно, похоже было на обычные зимние вечера. Юра внешне изменился, возмужал и немного пополнел; мне очень не понравилось в нем тяготение к спиртному, он все время просил меня, чтобы я доставала его. Это меня очень огорчало, я боялась за него, видимо, сердце мое чувствовало, к чему это может привести.  Я смотрела на него и не могла наглядеться, я его очень любила, он был хороший ласковый, никаких грубостей за всю нашу совместную жизнь я от него никогда не слышала. Пишу эти строки, а он передо мной, как живой. Милый дорогой мой сынок, любимый, как мало ты прожил на свете! Наступил день его отъезда, не могу сейчас писать, сердце начинает болеть, ком в горле и слезы подступают к глазам. Был тихий зимний день, шел небольшой снежок. Я пошла его провожать, город закончился. Может быть, я бы пошла с ним дальше, но нам встретился попутчик, который тоже шел к станции, и наше прощание было коротким. Я долго стояла на пригорке, пока его фигура не исчезла, и вернулась домой со слезами. Думала ли я, что вижу его в последний раз!

Итак, зима кончалась, наступала весна, природа почувствовала уже весну. Небольшой садик около нашего дома начал зеленеть, расцветала черемуха, сирень.  Юрик, мой внук, стал ходить со мной гулять. Лес на противоположном берегу реки зазеленел.

Война, по всей вероятности, близилась к концу, немцев с нашей земли отогнали, путь их лежал уже только к Берлину. И вот наступил долгожданный конец войны. Это было 9 мая 1945 года. Был заключен мир! Германию разделили почему-то на две части. О политике я писать не буду.

От Юры с войны я перестала получать письма, и сколько я ни писала Лиле, прося сообщить, отчего Юра мне не пишет, она молчала.

Лето было в Новгороде Северском очень жаркое, много солнечных дней. С Юрочкой мне было уже намного легче!

Окончилась война, ликовал весь народ, люди встречались, целовались! Был май!

Слава и Таня Поповы. Москва. 1945 год

Надпись на обороте фотографии

Я ждала приезда Миши с войны; наступил август, и в начале месяца Миша приехал к нам в Новгород Северский. Он демобилизовался вскоре, и мы готовились к отъезду в Москву. Кроме того, надо было и Феде поступать учиться в институт.  Мне очень хотелось остаться жить в Новгороде Северском, я просила об этом Мишу, тем более больница в этом городе была не хуже наших московских, но Миша категорически отказался.

На другой день приезда Миши я все расспрашивала про Юру, почему он ничего мне не пишет. Я думала, что он, находясь в госпитале с Лилей, еще не демобилизовался и их госпиталь находился в это время в Восточной Пруссии.  Не помню через сколько дней я, в конце концов, узнала от Миши всю горькую ужасную правду о Юре. Его нет, его нет! Первого мая 1945 года его не стало, а я все ждала от него писем. Любимый родной мой мальчик! Я вспоминаю тебя, твое отношение ко мне, я никогда не слышала от тебя грубого слова, я знаю, ты меня любил, мой родной!


Возвращение в Подмосковье в Истру

Не помню точно число, когда мы покинули Новгород Северский.  Подъезжая к Истре, мы увидели жуткую картину – города, как такового, не было. Начиная от вокзала и до больницы, была пустота, иногда встречались отдельные уцелевшие домики.

Нам предоставили отдельную большую комнату в инфекционном отделении, которое перегородили пополам: в одной части – больные, в другой  поместили врачей. Маковы,  главврач больницы, напротив – мы с Михаилом Всеволодовичем; дальше по коридору – хирург с молодой женой, затем зубной врач Янковской с мужем врачом. Комнаты были большие. С нами приехала моя мама, Федя и маленький Юрочка. Лиля с Николаем Ивановичем были еще в Восточной Пруссии. Вскоре они мобилизовались и приехали к нам, забрали мою маму и Юрочку. Они получили назначение в Казань.

Федя по приезде в Истру в конце августа держал экзамены в институт электрификации сельского хозяйства. Экзамены выдержал и поступил в институт.

Долго не писала, все было как-то безразлично. Но теперь начну аккуратно записывать каждый день, начиная с 1-го мая 1981 года.

Прежде всего, я должна закончить описание нашей жизни после окончания войны в Истре. Жилось тогда нелегко. Хлеб, я не помню точно, давали, кажется, по карточкам и только черный, белого не было. Других продуктов в магазинах не было.

Жили мы, как я уже писала, в инфекционном отделении. Комната была большая,  коридор был общий. Напротив нас жил Маков Александр Александрович с дочерью Люсей, ее мужем Костей и его матерью. В конце коридора жили врач хирург Покровский с молодой женой Валентиной Михеевной,  зубной врач – Янковская Юлия Федоровна с мужем врачом.

В воскресенье утром, а иногда и в субботу вечером приезжали мои студенты – Таня, Слава и Федя и очень часто с ними Танины подруги и Славины товарищи: Денис, Гриша. Подружек Тани звали: одну Ниной по фамилии Румянцева, другую тоже Нина, но ее фамилию не помню. Она была влюблена в Славу и все время спрашивала, хочу ли я, чтобы она была моей невесткой! Подруги Тани и товарищи Славы приезжали с ночевкой; комната у нас была большая. Миша привез из Германии очень большой ковер, я расстилала его на полу и все укладывались на нем. Время они проводили весело: долго гуляли вечерами, пели песни.  Одну из них я помню: «Первым делом, первым делом самолеты, ну а девушки? А девушки – потом».

Слева-направо. Таня и Слава Поповы, Лиля Смердова (Попова), Федя Попов. 1948 год

Продолжаю описание нашей жизни с Мишей в Истре,  Днем он вел прием больных и делал обход своих больных в терапевтическом отделении; вечером ходил по вызовам больных и делал обход больных в терапевтическом отделении.  В Истре Миша пользовался авторитетом, как врач, больные его любили, и врачи считались с его диагнозом, он никогда не ошибался, ставя диагноз.

Я вела свое небольшое хозяйство, ходила за хлебом в магазин, а он был не близко, а иногда ходила на базар, но там почти ничего не продавалось. Нам дали небольшой участок за больницей, мы посадили там картошку. Я купила двух козочек, тогда в Истре было довольно большое козлиное стадо. В полдень пастух пригонял их к больнице, и я ходила их доить. Молоко было очень хорошее, для нас с Мишей это было большим подспорьем. Пастух пас это стадо вместе со своей матерью, впоследствии мы узнали, что они были настоящие бандиты, и это сказалось на моих козах. Они их украли и невдалеке от больницы зарезали. Я ходила туда  с милиционером, но доказать их виновность не удалось. Я долго не могла забыть своих козочек и даже плакала, вспоминая их. Так протекала потихоньку наша жизнь в Истре. Когда Миша получал зарплату, я, несмотря на поздний час, ехала в Москву, чтобы передать деньги своим студентам.

Перечитывая свои записи, заметила, что я стала иногда повторяться. Это у меня потому, что я пишу с перерывами, а может еще и от наступающего склероза!!!

В Москве на Петровке жила тетя Настя в доме № 15 кажется, квартира (не помню) кажется № 5. Ее пребывание в Москве было для нас большим подспорьем. Мы часто ночевали у нее, комнаты были большие. Когда мы жили в Уфе, и Миша получал командировки, мы останавливались у нее, жили по две недели и больше. Я ходила по магазинам и покупала ребятам одежду. В Уфе тогда в магазинах ничего не было. В Москву мы с Мишей приезжали более-менее часто. Не помню, в котором году я брала с собой своих девочек.

Все эти годы у меня после малярии сделалось осложнение на желчный пузырь, я не могла много есть, начинались боли.  Врачи предлагали поехать в Москву  в клинику им. Бурденко и полечиться.  Не помню, в котором году, Миша получил командировку в Москву, и я поехала с ним. Он меня устроил в эту клинику, я пролежала там недели три. Самым неприятным было – глотание кишки, она была довольна длинная  около 75 см, и с ней надо было лежать несколько часов, пока не заполнится пробирка желчью. Вообще, я почти всю жизнь мучилась со своим желчным пузырем.  Я не очень придерживалась диеты, и часто у меня появлялись боли. Все это было последствие перенесенного мною брюшного тифа, которым я переболела, когда мне было 14 лет.

Последние мои записи очень разбросаны, это потому, что записываю не аккуратно и забываю часто предыдущие записи.

Вера Федоровна Попова. Липецк. 1969 год

Вера Федоровна Попова. Село Павловская Слобода. 1979 год

Не могу не вспомнить мои поездки в Москву с целью сдать в ломбард что-либо из оставшихся еще ценных вещей. Я с вечера уезжала в Москву, ночевала у тети Насти и часа в три ночи шла по Арбату, где находился банк, где принимались вещи в залог. Во дворе уже было порядочно народу, шла запись. Утром очень рано часов в 5 я шла отмечаться, чтобы меня не вычеркнули из списка, домой я уже не возвращалась. Часов в 9 или 10  банк открывали. Зимой было очень холодно, и я с кем-либо из женщин ходили греться в подъезд. За вещи давали деньги на известный срок, я их выкупала и платила еще проценты. В Москве было тогда спокойно, и по ночам ходить было не страшно, никаких ограблений не слышно было, неприятно только было спускаться с 3-го этажа в полной тишине….

Это была ее последняя запись в 1981 году.

Написать отзыв

Создание сайта: Bi-group