Стебутовские курсы. Петроград

В середине лета я подала заявление о принятии меня на Стебутовские сельскохозяйственные курсы в Петрограде.

31 августа 1914 года Николай II объявил о переименовании Санкт-Петербурга в Петроград. Это стало частью масштабной антинемецкой кампании, охватившей русское общество в начале Первой мировой войны. Но название не прижилось: после смерти Ленина город переименовали в Ленинград.31 авг. 2014 г

В конце августа мы с папой поехали в Петроград, после того как получили извещение о принятии меня на курсы с условием, что в первом полугодии я должна буду сдать высшую математику. Это было в 1913 году.  По приезде в Петроград мы с папой остановились в той же гостинице, где останавливались,  приехав из Сибири. Я в тот же день поехала к моей бывшей подружке Оле, и мы вместе с ней приехали к папе в гостиницу. Оля стала взрослой девушкой,  довольно хорошенькой, но с фигурой латышки.  На другой день с утра мы с папой отправились на курсы, которые находились на Выборгской стороне, в Новом переулке.  По пути мы заехали на Финляндский вокзал, где папа заказал завтрак, нам подали очень вкусные свиные отбивные котлеты, они были настолько вкусны, что я до сих пор не могу забыть их вкус.

Здание курсов мы быстро нашли, вошли в вестибюль, и к нам подошла девушка и предложила мне жить с ней, сказав, что она нашла комнату и ищет сожительницу. Мы с папой согласились и пошли с ней. Комната оказалась недалеко от курсов в деревянном доме в Ламанском переулке. 

Здание Стебутовских высших женских сельскохозяйственных курсов в Санкт-Петербурге до революции 1917 года

Здание бывших Стебутовских курсов в настоящее время

Вначале шел коридор, который упирался в кухню, а рядом с кухней была наша комната, длинная, узкая с одним окном. В квартире стоял неприятный запах, у хозяйки  был пудель со щенятами. У одной стены стояла кровать, а мне предложили к другой стене поставить тоже кровать, с одного конца кровати окно, с другого – печь. Папа сразу стал протестовать с такой установкой, но другого выхода не было, я так и спала. Папа уехал, на другой день я привезла вещи, и проводила папу домой в Ярославль. Первые ночи, почти около месяца, я не могла спать, скучала ужасно, потихоньку плакала, уткнувшись в подушку,  а кроме того меня страшно кусали клопы и блохи от собак. На лекции я ходила с искусанными руками.  Зоя, моя сожительница, девушка совершенно противоположная по характеру, поэтому мы с ней, верно, не сошлись и быстро разошлись.

Внешность ее была не особенно привлекательная, выше среднего роста, широкая в плечах и бедрах, лицо смуглое с утиным носом, глаза маленькие, глубоко сидящие, и только немного красили ее две ямочки на щеках, когда она улыбалась, что было очень редко. Сама она была из крестьянской семьи, детство провела в деревне, училась она в Ельце в гимназии и жила на частной квартире, поэтому жизнь в Петрограде вполне самостоятельная ей была не нова. На этой квартире мы прожили недолго, на зимние каникулы я поехала домой в Ярославль, сдав вначале экзамены по высшей математике. Перед моим отъездом со мной произошло небольшое происшествие. Было уже часов 7-8 вечера, я поехала за билетом на поезд,  я быстро шла по Ламанскому,  вдруг сзади меня нагнал молодой человек и обратился ко мне со словами: «Товарищ, я вас очень прошу, если можете, помогите мне, у меня больна мать, я должен к ней поехать, а денег на билет у меня не хватает». Я, конечно, на его просьбу сразу откликнулась, тем более подкупило слово «товарищ». Я дала ему 3 рубля, но отойдя немного от меня, он опять догнал и стал еще просить, я ему вторично дала, но не помню уже сколько. Потом, через некоторое время, выяснилось, что это был аферист, его арестовали, он ловил вот таких неопытных девушек вроде меня.

Я была страшно рада, приехав домой, и мои папа с мамой также не могли наговориться со мной. Днем я ходила гулять, морозы стояли сильные, а по вечерам мы, втроем: я, папа, мама играли в преферанс!!! Любила я также вечером, когда топилась печка, сидеть около нее, смотреть на горящие угли.

Как-то в один из дней, приехали к нам в гости, тетя Катя, дядя Коля и их дочки – Соня и Маня, мои двоюродные сестры. В один из вечеров, после ужина, мы пошли во двор погулять, стоял сильный мороз. Я взглянула вдаль двора и, не веря своим глазам, увидела идущего Мишу Барицкого. Я так растерялась, что вместо того, чтобы побежать к нему навстречу, я побежала в обратную сторону, но все-таки я быстро опомнилась и пошла ему навстречу, пригласила его в дом. Он остановился в гостинице, и почему мои родители не предложили ему остановиться у нас? Папа почему-то его невзлюбил, но мама к нему очень хорошо относилась, он ей нравился. С ним мы во время его пребывания в Ярославле ходили в кино, на каток. Он поступил в медицинский институт в Одессе. Мы с ним снялись, мне говорили, что это плохой признак – сниматься вдвоем. Оказалось, что это предсказание сбылось, мы навсегда с ним расстались!

Ярославль. Вера Виноградова и Михаил Дмитриевич Барицкий

Я возвратилась после зимних каникул в Петроград. Зоя во время моего отсутствия нашла другую комнату и переехала без меня. Дом, в котором мы собирались жить, находился  на проспекте, наша комната была в квартире на 4 или 3 этаже, точно не помню. Семья, в которой мы должны были жить, была рабочая, состояла из жены, мужа, тещи и 2-х ребяток, которые были всегда очень плохо одеты и вечно плакали. Мать их – женщина довольно красивая, молодая, как наступал вечер, она одевалась и шла играть в лото чуть ли не на всю ночь. К ней все время приходили студенты из военно-медицинской академии. И вот она сказала Зое ужасную вещь, что она больна венерической болезнью. Я об этом написала в Ярославль, папа немедленно мне ответил, чтоб мы уезжали из этой квартиры, пришлось нам опять искать новую квартиру. На этот раз мы быстро нашли, напротив наших курсов  – дом старенький, одноэтажный  деревянный, комната темная с покосившимся полом, единственное ее было удобство – это близость курсов. На эту новую квартиру пришел в первый раз Саша, брат Миши, студент политехнического института корабельно-строительного отделения 5-го курса. Он привел с собой студента, с которым вместе жил – Худяков Андрей Николаевич. На меня он произвел впечатление  не особенно в его пользу, но позднее, когда я ближе его узнала, он мне сильно понравился и я, если бы мы чаще встречалась с ним, может быть и полюбила бы его.

В начале  нашего знакомства он начал ухаживать за Зоей, меня это немножко задело! Зоя была на седьмом небе от этого ухаживания, стала за собой внимательно следить, за своей наружностью, и даже попросила меня поехать с ней в гостиный ряд, чтоб купить новую шляпу. Мы с ней несколько раз ездили к нам в Лесное, ходили вместе в столовую и катались с гор на салазках.

В один из приездов к нам он вдруг перестал на нее обращать внимание  и стал ухаживать за мной. Мне это очень льстило! Но Зоя после этого стала со мной очень плохо обращаться, злилась, днями не разговаривала. За это время я много занималась, сдавала зачеты, ходила аккуратно на лабораторные занятия по физике, ботанике, зоологии, после их окончания сдала экзамены успешно (отметки нам не ставили) по неорганической химии, зоологии, осталось сдать экзамен по ботанике.

Зачетная книжка слушательницы Стебутовских высших женских сельско-хозяйственных курсов. 1913 год

Зачетная книжка слушательницы Стебутовских высших женских сельско-хозяйственных курсов. 1913 год

Зачетная книжка слушательницы Стебутовских высших женских сельско-хозяйственных курсов. 1913 год

Зачетная книжка слушательницы Стебутовских высших женских сельско-хозяйственных курсов. 1913 год

Мне было очень тяжело жить в такой обстановке,  видеть все время злое недружелюбное Зоино лицо, и я решила  расстаться с ней. Саша мне предложил переехать в Лесное, в комнату, где они раньше жили, я согласилась.

Время шло уже к весне, оставалось сдать мне только ботанику и в конце мая ехать на летнюю практику. Комната, в которой я поселилась, была очень холодная, дачного типа, вроде светелки с балконом. Окна не было, свет проникал в комнату только через балконную дверь, кругом были щели, в которые дул ветер. Хозяйка не топила печку, и я страшно мерзла, готовиться к экзамену было очень трудно, а ночью я, кроме того, что жутко мерзла, очень боялась, чтоб кто-нибудь не влез ко мне через балкон.

С Олей Лагодовской я часто виделась, иногда ночевала у нее, но у Оли была мачеха, сухая, неприветливая женщина. Оле я жаловалась на свою жизнь и рассказала про Андрея Николаевича Худякова, и она сочинила про меня стихотворение, прислала его.

Петроград. Вера Виноградова и Оля Лагодовская

«Жизнь Верочки Виноградовой в Лесном» стихотворение Оли Лагодовской, написанное ее рукой

«Жизнь Верочки Виноградовой в Лесном» стихотворение Оли Лагодовской, написанное ее рукой

Жизнь Верочки Виноградовой в Лесном

Как только весна наступила опять,
Ты вдруг перебралась в Лесное;
Не знала, что будет тебя ожидать,
Не знала, что там все чужое.
Приходится часто не спать по ночам,
Дрожать, просыпаясь от страха,
Прислушаться к ветру, дождю и мышам
И думать: «дала, кажись, маху!»
А в комнате холодно, сыро, темно,
По крыше так дождь барабанит.
Печально и грустно глядишь ты в окно,
И Питер к себе тебя манит.
Хозяйка не топит печей уж давно,
Забрала и градусник с стенки.
«Весною, - промолвила – будет тепло,
А дров мне дается по мерке».
Что делать? Закутавшись плотно в пальто,
К зубрежке в тоске приступаешь,
Ботанику следует сдать уж давно
А ты лишь ее начинаешь.
Обедать к студентам идешь в институт,
Питаешься всем, чем попало,
Студенты дерутся, шумят и орут,
И сердце смущают немало…
Как только появится солнце в Лесном,
Андрей Худяков у забора,
Гуляете в парке нередко вдвоем
И много болтаете вздора.
И так протекает жизнь в Лесном:
Тоскуешь, зубришь и гуляешь
И носишь  ботаники тот же все том,
А кончить его не желаешь.
И ты Лагодовскую Олю забыла,
Не пишешь, ее избегаешь,
Какой руководит тобою мотив?
Зачем ты так с ней поступаешь?
От автора

С Андреем Николаевичем у нас были странные отношения, он то часто приходил ко мне, то ухаживал за мной, то неделями не появлялся.

Летняя практика на курсах

Ботанику я сдала успешно, надо было готовиться к отъезду на летнюю практику. Билеты на поезд нам закупали, ехать надо было одну ночь в Новгородскую область, станция Шимск, недалеко от Новгорода и Старой Русы.

Поезд отходил в 8 вечера. Я готовилась к отъезду, складывала чемодан, постель, и вдруг неожиданно явился Андрей Николаевич, помог мне все уложить, сходил за извозчиком. Поехал меня провожать. На вокзале поезд уже был подан, наши девочки были все в сборе. Я стояла с ним на перроне, прозвучал третий звонок, я побежала к вагону, он меня не пускал, я поторопилась и споткнулась на коленку, а на перроне была разбитая бутылка, осколок мне впился в коленку. Когда я вошла в вагон, девочка, вернее девушка с верхней полки, приняла участие, дала мне йод, бинт. Это была Маруся Сендковская.

Утром мы приехали на станцию «Шимск», нас ждали подводы; весь первый курс и второй разместился в деревне Боръ в 5-6 верстах от станции на берегу реки Шелонь, эта река впадает в озеро Ильмень.

Все мы поселились в крестьянских избах по 5-6 человек.

На практике, река Шелонь, Новгородская область

Новгородская область. Деревня БОРЪ. На практике

Я попала в избу с прежней своей сожительницей Зоей Новиковой и Марусей Сендковской. Утром мы сами готовили себе завтрак на керосинках. Потом на лодках переправлялись на другой берег, где находились наши курсы, там были лаборатории, столовая и жили профессора и старшие курсы; пробыли на практике мы 2 месяца, сдали геодезию, ботанику (собрали гербарии), зоологию, ходили в экскурсии.

Перевоз из имения «Княжий двор» в деревню «Боръ»

1914 год. Открытка Веры Виноградовой родителям в Ярославль с практики в Новгородской губернии

Директор наших курсов был профессор Лискун Ефим Федорович, впоследствии он преподавал в Московском высшем зоотехническом институте (1921—1926).  

Лискун Ефим Федорович (1873-1958)

На практике в Новгородской области

Питание у нас было очень хорошее, обеды всегда мясные, а после на третье – парное молоко, кружка большая стоила 2 коп,  а весь обед 20-22 коп. На ужин мы иногда готовили себе сами или же переезжали на лодках. После ужина мы или катались на лодках до рассвета или же шли в парк, очень красивый, расположенный на берегу реки, катались на гигантских шагах.

24 июня 1914 год. Гигантские шаги в имении князя Васильчикова

Аллея в парке в имении князя Васильчикова

Практические работы по лесоводству

Открытка с практики из «Княжьего двора» из Новгородской губернии

Этот парк, он начинался сразу у деревни, принадлежал князю Васильчикову, тут же было его имение в деревне  Выбити.

Парк усадьбы Выбити князя Васильчикова

Усадьба князя Васильчикова в деревне Боръ

На берегу реки стоял большой бот, с него, как говорило предание, князь из ревности утопил свою жену. Во время пребывания в деревне я очень поправилась, подружилась с Марусей Сендковской,  она пригласила меня перебираться на зиму в Лесное и жить у них.

Адрес, где я жила у Маруси;
(Петроградъ, Лесное, Английский пр.46 кв.17 Его высокоблагородие Василий Федорович Рукавишников)

Поповы «Покровское»

Когда я с практики вернулась домой, к нам уже приехала из Варшавы тетя Настя с Валей. За время их пребывания у нас мы, то есть  мама, я и тетя Настя, съездили в Нерехту к тете Кате и в Кострому в село Покровское к Поповым.

В гостях у Поповых в Покровском. Верхний ряд слева-направо: отец Всеволод, его работница Мария, моя мама, тетя Настя, Миша Попов Нижний ряд слева-направо: Леня Попов, Анюта Попова, я, Валя Маршалова, Коля Попов, Лена

В гостях у отца Всеволода в Покровском. Верхний ряд (слева-направо): тетя Настя (Анастасия Александровна Маршалова), Миша Попов, я, Лёня Попов, Анюта Попова , Мария, отец Всеволод Нижний ряд (слева-направо): Коля Попов, Валя Маршалова, моя мама, Лена

Там была церковь Покрова пресвятой Богородицы, где священником был отец Всеволод. (фото церкви в настоящее время: http://temples.ru/show_picture.php?PictureID=102207).

Местность там была чудесная, дом, где они жили, каменный, двухэтажный стоял на пригорке, кругом его окружали сосновые и березовые леса, а под горой протекала река Кубань. Мы пробыли у них около недели, время провели чудесно, много гуляли, а по вечерам жгли костер и пели песни. Миша, мой будущий муж, усиленно ухаживал за Валей, а Коля водил меня по лесу, показывал свои заветные уголки в лесу.

Село Покровское на реке Кубани. Костромская губерния

В селе Покровском на покосе. Я, Коля, Анюта, Валя, моя мама, Лёня, тетя Настя, отец Всеволод, Лена

Каменный дом, где жил отец Всеволод с семьей. Гости уезжают. Правая повозка: Валя Маршалова, я, Лёня Попов. Левая повозка: Моя мама, тетя Настя, Коля Попов. У дверей стоят Анюта Попова и отец Всеволод

Покровское. Валя, Лена, Лёня, Анюта, моя мама, тетя Настя, я и Коля (брат Миши)

На сенокосе: тетя Настя, моя мама, я, Коля, Валя, Лёня, Анюта, Лена

Когда мы вернулись в Ярославль, нас ошеломило известие о начале войны с Германией.

Тетя Настя с Валей сразу же уехали в Варшаву.

В конце августа поехала и я в Петроград на занятия. Жить я стала у Маруси Сендковской в одной с ней комнате. Утром я пила чай вместе с ней  и мы ехали на курсы на трамвае. Возвращались вечером, обедала я на курсах в своей столовке, а ужинала у них. Лекции я посещала аккуратно, также и в лаборатории проходили практические работы. В первую зиму я часто ездила в театры, в парадный дом, там за 15 коп. я прослушала много опер с Собиновым и Липковской.  Надо было приезжать в парадный дом к 6 вечера, за 15 коп. нас через вертушку пускали на галерку, которая была очень высоко. Мы неслись по лестнице, как ошалелые, надо было занять хорошие места, галерка состояла из 5-6 рядов. За 2 часа до начала спектакля студентки, курсистки продолжали заниматься, читали лекции. Кроме  парадного дома меня часто приглашали в Мариинский театр (теперь Кировский) Истомины, которые часто приезжали в Одессу. Иногда я у них оставалась ночевать, так как поздно кончались оперы.

Как-то мне не захотелось остаться у них, я поехала домой, но трамвай, доехав до Военной Академии, повернул на Петроградскую сторону. Я пошла пешком, было очень тихо, около 1 часу ночи, шаги мои звонко отдавались по асфальту.  я трусила, кругом ни души, вдруг из проулка появился пьяный, он шел прямо на меня, я свернула в сторону и он тоже и схватил меня, я вырвалась и побежала, но слышу за мной кто-то бежит и кричит: «Не бойтесь, девушка!», я оглянулась и увидела студента из Военной Академии, он догнал меня и проводил до дому. Я в темноте добралась на наш четвертый этаж, позвонила, звонки на площадке были все рядом, мне открыли дверь, передо мной стоял мужчина в нижнем белье, я страшно испугалась, оказывается я позвонила в чужую квартиру, которая была рядом с нашей.

После такого происшествия со мной я долго не оставалась у них ночевать. Иногда я ночевала у Оли Лагодовской. Я ее очень любила, она была моей закадычной подругой, жила она недалеко от Смольного института.

Оля Лагодовская (слева) и Вера Виноградова. Петроград

Письмо Оли Лагодовской к этой фотографии

Письмо Оли Лагодовской к этой фотографии

Мне хочется описать нашу с ней поездку в Кронштадт. У родителей Оли был знакомый капитан. Они, кажется,  готовили его в мужья Оле. На катере мы доехали до Кронштадта. У него была небольшая квартира, он ждал нас, на столе стояло зеркало, конфеты, щипцы с лампой для завивки волос. Мы с Олей переоделись в бальные платья, он зашел за нами. Девушкам, которые не запоздали на бал, давали серебряные жетоны, нам тоже дали.

Бал был замечательный, играл духовой оркестр, были одни моряки, мы без устали танцевали с ними. В ресторане нам подавали мороженое и пирожное. Из зала вел коридор, все заставленное елками, в них было очень прохладно. К концу бала с потолка спустился дирижабль, наполненный живыми цветами, которые раздавали танцующим. Мы уехали утром, очень довольные этим балом.

Шла война с Германией, особенно она не отражалась на жизни Петрограда.

Я и Владя, сестра Маруси Сендковской ходили в детский сад, который был организован для детей солдат низших чинов, там мы смотрели за детьми, кормили их, водили гулять.

Владя Сендковская

Эту зиму и лето на практике, и дома в Ярославле  я ждала  писем от Миши Барицкого, но их не было! И только к весне я получила письмо от Нади Ждановой из Одессы, где она писала, что Миша Барицкий женился. Сам он, верно, не решился мне написать и просил Надю. Я очень переживала, часто плакала по вечерам и ночью, уткнувшись в подушку. Первое чувство любви, такое нежное, было оскорблено!

Зимой, когда я была на втором курсе, к Сендковским в Петроград приехал Леня Попов, было ему тогда лет 16-17. Познакомились Сендковские с Лёней и семьей отца Всеволода, пожив у них во второй половине лета после нашей практики; им, т.е. Сендковским захотелось поехать на лето куда-либо в деревню. Я предложила им Покровское на Кубани около Костромы, они согласились, и все четверо: мама, Маруся, Владя и Зося поехали к ним. Леня ухаживал за Зосей, они пригласили его к себе на школьные каникулы, но его пребывание оказалось очень плачевным. Владя со своей мамой были в Финляндии в санатории (Владя очень часто болела воспалением легких, и врачи прописали ей курортное лечение). Владя была очень умная, симпатичная девушка. У нее были длинные белокурые косы. Она кончила гимназию с золотой медалью и поступила в архитектурный институт, но окончить его ей не пришлось, у нее открылась чахотка, от которой она и умерла в Сибири, 21 года. Они туда всей семьей эвакуировались, когда вспыхнула в Петрограде революция.

Леня был еще у них. У Маруси случился приступ аппендицита, сразу они не обратились к врачу, и когда ее отвезли в больницу, было уже поздно, у нее начался перитонит или воспаление брюшины. Операция была очень тяжелая, она пролежала в больнице больше полугода.

Я не была в это время в Петрограде, уезжала на каникулы домой в Ярославль. После нашего летнего посещения Покровского Миша Попов стал часто приезжать к нам в Ярославль даже тогда, когда меня там не было. По вечерам папа и Миша много беседовали и говорили на всевозможные темы. Миша был начитанный, и папе это очень нравилось. Коля также приезжал к нам, мы с ним очень подружились, особенно после несчастья, которое с ним случилось. Летом он выбивал патроны, один взорвался и попал в глаз, пока его довезли до Костромы, глаз вытек. На него это страшно подействовало, он очень переживал, стал нервный, все его раздражало.

Поповы Коля и Миша (справа)

В мой приезд в Ярославль зимой  приехал как раз и Миша, мы с ним много гуляли, также рассуждали о всевозможных вещах. Мне он нравился, также и я ему, но о каких-либо чувствах не было никаких намеков. Весной Миша перешел на 5-ый курс и пошел добровольцем, как зауряд врач, на войну, его назначили в отряд Красного креста, мы с ним тогда переписывались.

Попов Михаил Всеволодович

На квартире, где я жила у Сендковских, снял комнату студент Политехнического института Владимир Федорович Стасенко, тогда он был на 4-м курсе. Жил он в Сухуми, отец его занимал пост директора гимназии. Мне Владимир очень нравился, веселый, жизнерадостный, играл на мандолине и участвовал в институте в кружке музыкантов.

Петроград. 1916 год. Программа симфонического концерта в Политехническом институте императора Петра Великого

Петроград. 1916 год. Программа симфонического концерта в Политехническом институте императора Петра Великого

Петроград. 1916 год. Программа симфонического концерта в Политехническом институте императора Петра Великого

Он мне несколько раз давал билеты на концерты, где он участвовал. Ему из дома часто присылали посылки с южными фруктами, на них он всегда приглашал нас, своих товарищей, и содержимое вмиг уничтожалось.

Владимир Федорович Стасенко (справа)

В зиму на втором курсе, мне приходилось после занятий ездить к Марусе в больницу, мне это трудновато было. Лекции и практические работы кончались около семи вечера, а пока приеду к ней в больницу, а потом домой, в Лесное, уже и поздно вечер. А Маруся очень обижалась, когда я не приезжала к ней в больницу. На курсы она не ездила, пропустила целый год. Весной сдала экзамены – неорганическую химию, минералогию и практические работы по гистологии и еще кое-какие.

Наступила летняя практика и отъезд в наше имение. За этот год я познакомилась с одной курсисткой  - Леной Карноуховой, она мне не очень нравилась. Она была, верно, дочерью какого-нибудь купца, но она ко мне стала часто ездить в Лесное,  и мы сговорились в деревне на практике жить в одной избе.

Практика в это лето, можно сказать, не состоялась из-за ужасно дождливой погоды, не было дня, чтоб не шел дождь, грязь была кругом непроходимая, и нам пришлось уехать раньше положенного срока. Как-то после ужина, мы пошли кататься на гигантских шагах, я не знаю, как у меня не сделался заворот кишок, боль в желудке была жуткая, девочки мои страшно испугались, принялись все меня качать, боль постепенно утихла.

Разъехались мы в июле, я поехала в Ярославль и вскоре я получила от Андрея Николаевича Худякова открытку, где он извещал меня, что такого-то числа он приедет на пароходе в Ярославль. В назначенный день я его встретила, мы пришли с ним к нам домой, я познакомила его с моими родителями.

Я и мама, Евгения Августовна, Ярославль

Мы гуляли с ним и на пароходике прокатились к  Толгскому монастырю на берегу Волги. Вечером я его проводила. Я не знаю, что его заставило приехать ко мне в Ярославль. Последнее время мы с ним редко встречались, как-то мы с ним не сходились во многих взглядах, а кроме того, мне очень нравился Стасенко.

В это лето тете Насте  с дядей Васей пришлось эвакуироваться из Варшавы, немцы занимали близлежащие города. Они приехали к нам в Ярославль, наняли там квартиру, а дядя, как инженер, поступил на какой-то завод.

Мне хочется написать вкратце о Вале, ее неудачной любви. Она училась в Петрограде в закрытом  учебном институте, так  тогда называли  «институт благородных девиц». Я уже писала, что на праздники и на воскресенье мы ее брали к себе, но в последние годы ее учебы, мы уехали в Одессу. На выпускной вечер в институте весь класс поехал в Финляндию, там она познакомилась со студентом юристом  – братом ее подруги, они полюбили друг друга, он обещал на ней жениться.

Летом, когда Валя была уже в Варшаве, он приехал из Петрограда к ним. Сделал официальное предложение, но дядя Вася ему сказал, что она приемная дочь, и приданое больше тысячи он дать не может. Он оказался низким, бесчестным человеком, прямо он не отказался, но приехав в Петроград, написал Вале, что ему очень мало дают за ней приданого. Писать он ей перестал, но Валя его очень любила, писала ему без конца, все приданое: наволочки, полотенца пометила его буквами «Обержебесов Николай»! Все это продолжалось до тех пор, пока он не написал, что он женился.

Во время войны немцы взяли Варшаву. Тетя и дядя эвакуировались в Ярославль, Валю мы не узнали, она страшно похудела, не могла забыть его. В Ярославле они прожили недолго, дядю перевели в Петроград, им дали небольшую квартиру в конце Невского проспекта. Я еще училась на курсах и часто ездила к ним с ночевкой.  Это было время перед зимней революцией (1917 год), перед свержением Николая II.

На курсах  в это время я занималась в химической лаборатории по аналитической химии, провела 3 или 4 группы.

Удостоверение личности В. Ф. Виноградовой слушательницы Стебутовских курсов. 1916 год

Время было тревожное, Думы государственные то сзывали, то распускали, слушали речи Милюкова, Гучкова. Шли очень грязные слухи о Распутине и семье Государя, особенно об императрице Алисе. Начал выступать Керенский. Свергли Николая II. Убили Распутина, сначала его отравили, дали пирожное, яд не подействовал, тогда кто-то из князей  его пристрелил, и труп спустили в Неву.

Написать отзыв

Создание сайта: Bi-group